Ректор ГИТИСа Григорий Заславский рассказал о судьбе своей семьи во время Великой Отечественной войны

— Мама много рассказывала мне в детстве, как это было. Когда началась война, мама и её папа, мой дедушка, которого я не застал, эвакуировались из Москвы. Это было 3 июля 1941 года — день первого налёта на Москву. И теплоход, на котором они отплывали в Горький, остановился недалеко от Москвы, когда начался налёт и их всех заставили сойти с корабля. Они лежали в поле, муравьи заползали маме под платье, она шевелилась, а её мама — моя бабушка, просила маму не двигаться. Над ними пролетели немецкие самолеты, и они видели зарево первых взрывов над Москвой.

По словам Григория Заславского, первую военную зиму его родные провели в Казани, в семье учительницы, которая просто освободила одну комнату для проживания совершенно посторонних ей людей. Он признаётся, что хотел бы найти людей, которые жили в том доме, потому что его мама была им очень благодарна.

— В 1942 году они вернулись в Москву. Мама помнит, как она заболела и лежала в доме, который не топили, и рисовала на стене, покрытой инеем, какие-то узоры и думала только об одном — кому же достанутся ее чибрики. Чибриками называли пончики из каких-то опилок и чего-то ещё, поджаренные на чудовищном масле. И эти страшные чибрики были тем, чего все дети очень ждали, — отметил ректор ГИТИСа.

Он также рассказал о своей тёте Тамаре, которая была награждена Орденами «Знак Почета» и Трудового Красного Знамени.

— Она рассказывала, как её вызвали в Ленинградский райком партии, дали ей гранату и сказали, что, когда немцы войдут в Москву, взорвёшь и райком, и себя — ты всё равно еврейка, тебя так и так убьют. И тётя Тамара сидела и ждала, когда это произойдёт. В итоге немцы не вошли в Москву, и тётя Тамара пошла добровольцем на фронт. Она была замечательным советским правоверным человеком.

По словам Заславского, тётю Тамару довольно тяжело контузило. Когда она вернулась в Москву, у неё не было даже второго запаса одежды.

— Тётя Тамара ходила в одной шинели и укрывалась тонким одеялом, которое досталось мне. И этим её фронтовым одеялом я укрываюсь до сих пор, — признался он.

Двоюродный дядя ректора ГИТИСа рассказывал своим родным анекдотические фронтовые истории.

— Дядя владел немецким языком. Во время войны они вошли в какой-то из городов Калининградской области, который был непонятно в чьих руках, и попали в одну из квартир. В квартире стояла мебель невероятной красоты, стол, стул, и на стуле висел китель немецкого полковника. И дядя его в шутку примерил. Он сел в кителе за стол, и в этот момент в квартиру вошли два фашиста. И вот он сидел так — над столом в кителе немецкого полковника, а под столом в советских штанах и сапогах. Дядя нашёлся и на чистом немецком языке сказал им «пошли вон». И фашисты вышли.

Заславский подчеркнул, что его дядя прожил долгую жизнь и только за две недели до смерти стал рассказывать об ужасах войны. «Я подумал, какие они были великие люди. Они всё это носили в себе до самой смерти», — заключил он.

Авторы: Алёна Узбекова, Дмитрий Балта
Источник: РГ.ru